Нашествие медведей охватило десятки регионов страны. Так, летом 2026 года произошло более 20 нападений хищников на людей со смертельным исходом. Охотникам и правоохранителям приходится выслеживать и ликвидировать угрозу — так, например, произошло в Тоджинском районе Тувы, где развернулась масштабная операция по поимке медведя.
По словам охотника Григория Багрича, задача усложняется, если зверь истощен из‑за неурожая или пожаров: тогда он метается и путает следы. Если же медведь сразу уходит вглубь леса, найти его становится еще труднее. Поэтому на помощь привлекают следопытов и егерей — они идут по свежим следам, используют собак и анализируют поведение зверя, чтобы вычислить его маршрут.
Нередко хищника выдает собственный инстинкт: медведи часто возвращаются на место нападения, особенно если там остались останки. Так было на Камчатке: после гибели 41‑летнего ремонтника два медведя с разницей в несколько минут пришли обратно к месту трагедии. Позже экспертиза подтвердила, что в их пищеводе были останки человека.
Еще один признак «людоеда» — неестественная тишина. Обычный медведь при встрече с людьми нередко устраивает блеф‑атаку: топает лапами, фыркает. А зверь, привыкший к человеческой добыче, ведет себя иначе — не подает предупреждающих звуков, чтобы не спугнуть «добычу». Но даже с такими приметами назвать виновника сразу нельзя: в охотоведческой практике часто приходится действовать методом исключения.
В отдельных случаях подключают генетику: собирают шерсть, слюну, кровь или экскременты и сверяют ДНК с архивом особей, у которых есть маркировка. Но такой способ работает лишь в немногих заповедниках, где животным ставят чипы. В остальных местах рассчитывать приходится только на опыт следопытов.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
