Житель Тюмени Геннадий Спирин дважды обманул смерть. Об этом он рассказал на одном из федеральных каналов. Большую часть своей жизни пенсионер работал в тяжелых климатических условиях — вдали от цивилизации на буровых установках. Добраться на такие месторождения можно только авиацией, потому нефтяники знают, что летать придется не меньше, чем возиться с ремонтом скважин. Однако бывает, что далеко не все плановые рейсы в полярных широтах заканчиваются мягкой посадкой. Подробнее — в материале tmn.aif.ru
«Ничего не предвещало беды»
В начале 2000-х Геннадий занимался развитием инфраструктуры на базе Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции в Коми, а потом перешел работать на Тобойское месторождение (Ненецкий автономный округ). В один из дней Спирин поменялся с напарником сменами и отправился в пермский аэропорт, ждать рейса до поселка Варандей, где ему предстояло заняться буровыми установками.
16 марта 2005 года самолет, следовавший чартерным рейсом РЛ-9288 по маршруту Уфа-Пермь-Усинск-Варандей, перевозил бригаду буровиков компании «Нарьянмарнефтегаз». На борту находилось 44 нефтяника, среди них был и Геннадий Спирин. За полчаса до приземления командир экипажа доложил диспетчерам, что полет проходит нормально, и запросил разрешение на посадку. Ничего не предвещало беды — погода стояла морозная, но на видимость это не повлияло, а скорость ветра не превышала и четырех метров в секунду. Однако до взлетно-посадочной полосы самолет так и не долетел.
«За годы многочисленных перелетов у меня выработалось привычка: как только оказываюсь в кресле, сразу засыпаю. И тот раз не стал исключением. Вот только проснулся я не от дружеского похлопывания по плечу, а от сильного удара — во время авиакатастрофы меня выкинуло в проход. К тому моменту мы уже были на земле. Кругом валялись вещи, многие пассажиры были без сознания, с жуткими переломами. Вся обшивка самолета была ободрана. Помню, как подтянулся на какой-то излом и сразу же потерял сознание. Тем временем начало гореть топливо, огонь распространялся молниеносно и добрался до моей головы. Очнувшись от жжения и боли, я потушил волосы и начал ползти в безопасное место», — рассказывает Геннадий.
Посреди снежной равнины валялись груды полыхающих обломков — все то, что осталось Ан-24РВ. Среди них лежали люди — мертвые и живые. На помощь пострадавшим с «большой земли» вылетело несколько вертолетов со спасателями и медиками. Но местные жители понимали, что подмога прибудет нескоро, поэтому отправились к месту крушения на гусеничных тягачах с теплыми одеялами, лекарствами и водой.
«Возле крушения работала бригада строителей, они сразу же ринулись нас спасать. Как оказалось, пилоты перепутали взлетно-посадочную полосу с зимником, и во время посадки врезались в отсыпку. Но самое страшное в этой аварии было то, что одно крыло, нарушая все законы физики, отвалившись, не отлетело назад, а залетело в салон и перекрыло путь к спасению для тех, кто сидел спереди. Люди оказались в огненной ловушке», — вспоминает тюменец.
В катастрофе над тундрой выжили только 24 человека, остальные, в том числе командир экипажа и штурман — погибли. Геннадий Спирин получил 10 переломов позвоночника, многочисленные ушибы, сотрясение и контузию. В результате у мужчины началось заикание и глухота.
«Моя супруга — мой ангел-хранитель. Когда она приехала в больницу, прямо с порога сказала: „Бери меня замуж!“ С тех пор и женаты, — рассказывает тюменец. — На восстановление ушел год, поэтому на свадьбе я был в медицинском корсете и бинтах. Помню, еще тогда меня сильно мучило давление. После аварии оно прыгало с 90 до 260, а врачи никак не могли понять, что именно со мной не так».
«Бермудский» маршрут
16 марта 2006 года на аэродром Варандея один за другим шли на посадку самолеты и вертолеты из Перми, Нарьян-Мара и Архангельска. Родственники погибших в авиакатастрофе хотели возложить на место трагедии венки, провести молебен и освятить часовню — мемориальное сооружение. Но перед этим пассажиры Ми-8 вначале отправились на Тобойское месторождение, где работали погибшие, а уже оттуда планировали полететь в Варандей. Одна из «вертушек» благополучно добралась до поселка, а вторая рухнула за несколько километров до посадочной полосы. Из 19 человек, находившихся на борту, один погиб, а десять получили различные травмы.
«Примерно в том же районе, где произошла первая катастрофа, случилась и вторая. Вертолет попал в зону турбулентности, и мы рухнули спиралью на землю. Правда, об этом мне уже рассказали другие пассажиры, потому что я, как обычно, заснул. Очнулся — и снова пролет, снова окровавленные люди и искореженная кабина. Вот этот раз я даже пошевелиться не мог — у меня был перелом таза и ребер. Мои коллеги-нефтяники: братья Александр и Вадим Митрошины нашли какую-то лестницу и на ней вынесли меня из вертолета. При этом у одного была сломана рука, а другого — нога», — рассказывает Геннадий.
По словам Спирина, причиной авиакрушения стала турбулентность. Пилоты потеряли управления, и крылатая машина стремглав полетела вниз. Носовая часть Ми-8 ударилась о землю, после чего вертолет завалился на правый борт.
«Когда мне предложили приехать на место трагедии, чтобы посетить мемориал, жена и другие родственники говорили: „Ты что, с ума сошел? Не надо туда ехать. Ты же помнишь, как это опасно“. Тогда я их не послушал, и, несмотря на обстоятельства, о своем решении не жалею. Это надо было сделать не ради мертвых, а ради живых», — говорит Спирин.
После долгого лечения у Геннадия наконец-то стабилизировалось давление. Правда, отказываться от своей прежней работы мужчина не стал, хотя знакомые не раз предлагали ему работу в менее рискованных условиях. Но Спирин так полюбил свою профессию, что променять трудовые будни в северных широтах Варандея на офис не смог.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
