Покатушки на питбайках и самокатах, коварные москитные сетки, опершись на которые дети падают из окон, — все это причины сезонных травм у детей, всплеск которых начинается с первыми теплыми днями. В самых тяжелых случаях маленьких пациентов спасают врачи-реаниматологи, вступающие в борьбу со смертью. К счастью, в этой битве они часто побеждают, но оказываются бессильны перед родительской беспечностью.
Заведующий отделением анестезиологии и реанимации детского стационара ОКБ №2 Оксана Зайцева рассказала tmn.aif.ru, что губит детей и почему обычная батарейка страшнее перелома.
«Как повезет»
Сирень Бабаева, tmn.aif.ru: Оксана Сергеевна, весной в вашем отделении пациентов становится больше?
Оксана Зайцева: их всегда много, но с наступлением теплых дней растет количество пациентов, поступающих с различными травмами. Дети пересаживаются на самокаты, садятся на питбайки. Плюс открытые окна: малыши падают с разных этажей вместе с москитными сетками.
— Структура травм за последние годы изменилась? Лет десять назад мы и слова-то такого — «питбайк» — не знали.
— Питбайки стали массовыми года два назад. Раньше были мопеды, но сейчас их стало меньше — ввели обязательную категорию прав, ГИБДД навела порядок. Стало меньше пострадавших в ДТП: родители стали дисциплинированнее, начали пристегивать детей в креслах и люльках. Раньше дети в окна машин вылетали, сейчас они хотя бы остаются в салоне. Но на смену дорожным авариям пришли самокаты и питбайки.
— Насколько серьезны последствия таких «покатушек»?
— Это всегда тяжелые случаи. Либо изолированная черепно-мозговая травма, либосочетанная: переломы скелета плюс повреждения внутренних органов, когда ребенок ударяется животом о руль. Что страшнее — самокат или питбайк? Как повезет. Можно упасть с байка и отделаться парой сломанных костей, а можно на самокате удариться головой так, что шансов почти не останется.
— Подростки часто игнорируют шлемы. Он действительно может спасти в реальной ситуации?
— Очень! Шлем защищает. Мозг — критически важный орган. В отличие от костей рук или ног, которые срастаются, повреждения мозга могут привести к необратимым последствиям: инвалидизации, когнитивным нарушениям, а в тяжелых случаях — к летальному исходу. Шлем амортизирует удар, распределяет его силу и предотвращает перелом черепа и внутричерепные кровоизлияния.
Берегите голову
— Что происходит с мозгом при сильном ударе?
— Мозг резко встряхивается внутри черепа, как желе в банке. Из-за этого могут случиться разные неприятности. Во-первых, повреждаются сосуды и возникает кровоизлияние, но, если на коже это просто синяк, то внутри черепа все сложнее: места много там нет и кровь скапливается, давит на мозг, из-за чего он может сместиться, особенно опасно, когда смещается ствол мозга, где находятся центры, отвечающие за дыхание и сердцебиение. Если он вклинивается в затылочное отверстие, человек может погибнуть. Во-вторых, если удар такой силы, что сломался череп, острые обломки костей могут попасть внутрь мозга и повредить его.
— У детей мозг восстанавливается лучше?
— У них огромный компенсаторный механизм. Но если повреждение глубокое или помощь не оказана в «золотой час», шансы на полное восстановление тают.
— Что значит «золотой час» в реаниматологии?
— Это первый час после ЧП. Если в это время сделано максимум возможного, шансы на спасение жизни, восстановление после травмы возрастают в разы. И тут все зависит от первой помощи.
— Какие ошибки чаще всего совершают очевидцы на месте ЧП?
— Главная — начинают хватать, перекладывать, поворачивать пострадавшего. При этом никто не знает, есть ли у него травма позвоночника. Если человек не задыхается, не надо его трогать, можно сделать только хуже. Важно максимально быстро вызвать скорую.
На ошибках не учатся
— Порой дети становятся вашими пациентами из-за беспечности родителей: оставили уксус на столе, подарили питбайк. Что вас больше всего возмущает в поведении родителей?
— То, что они не учатся ни на своих, ни на чужих ошибках. Каждую неделю мы достаем из детей магниты от неокубов. Одного-двух ребят привозят стабильно. Эти магниты вызывают перфорацию (дыры) в кишечнике и перитонит. Батарейки — еще страшнее. Они окисляются в пищеводе очень быстро, вызывая тяжелейшие химические ожоги.
Недавно был случай: доставали монеты из пищевода ребенка, которого три месяца назад буквально вытащили с того света после проглатывания магнитов. То есть первый раз их ничему не научил.
Бытовая химия, уксус в сезон заготовок — все это стоит в открытом доступе, и дети нередко пробуют их на вкус. Нет ничего обиднее, чем видеть ребенка в реанимации из-за того, что сделали или, наоборот, не сделали его родители.
— Вы разговариваете с родителями о причинах, по которым ребенок оказался в реанимации?
— Мы объясняем тяжесть состояния, собираем необходимую информацию. Но нам не до воспитательных бесед — родителей и так накажут компетентные органы, да и сами они себя уже наказали. Видеть их слезы тяжело. Они ведь покупали тот же питбайк не со зла, хотели сделать подарок... А в итоге рыдают под дверью реанимации.
Реанимация — не кино
— В фильмах часто показывают: родственник заговорил с близким, находящимся в коме, и пациент открывает глаза. Такое бывает?
— Если это глубокая кома третьей степени, то нет, это тотальное поражение мозга и безвозвратная потеря функций. Но при более легких состояниях (кома первой и второй степени) реакция на голоса родных и прикосновения есть.
— Вы пускаете родителей в реанимацию?
— Всегда пускаем, но просим не отвлекать врачей и медсестер. Мама или папа нужны для комфорта ребенка, он должен чувствовать, что его не бросили. Родители делают легкий массаж, читают книги, приносят аудио с голосами родных, любимой музыкой ребенка. И мы видим реакцию: у пациента учащается пульс, он может сжать руку, иногда текут слезы. Мы не знаем доподлинно, что дети чувствуют в коме, но тактильная и звуковая стимуляция — это часть ранней реабилитации.
— Получается, восстановление ребенка начинается уже в реанимации?
— Да, на 2–3 сутки, если состояние стабильно, мы зовем врачей ЛФК, ставим правильно стопы, делаем тактильную стимуляцию.
— Правда ли, что маленькие дети при падении с высоты меньше страдают из-за «мягких» костей?
— Это миф. Травмы всегда серьезные. У малышей голова анатомически тяжелее, поэтому они почти всегда падают вниз головой — отсюда страшные внутричерепные повреждения. Но компенсаторные механизмы у детей действительно феноменальные. Там, где у взрослого сразу «обваливается» все — давление, сознание, — ребенок еще дает нам время, чтобы успеть помочь.
— Бывают ли в вашей практике случаи, которые можно назвать чудом?
— Недавно выписали девочку, которая выпала с 10-го этажа — ушла домой на своих ногах. Был парнишка после падения с 7-го этажа, приходил нас проведать, сам идет, только чуть прихрамывает. Мы помним почти всех, кого вытянули «за пятку» с того света.
— Вы верите в высшие силы в такие моменты?
— Я не атеист, но мы больше доверяем своим рукам. А родителям всегда говорю: в кого верите, тому и молитесь. Мы сделаем максимально возможное, а вы — молитесь. Это наша общая работа.
