Работники будут уволены? Как долги приводят предприятия к банкротству

В последнее время некоторые фабрики и заводы сталкиваются с нехваткой рабочей силы, ограниченным финансированием и долговыми нагрузками перед банком. С начала 2025 года экономические трудности стали испытанием для отрасли деревообработки, металлургии и машиностроения. Чтобы избежать стремительного роста цен на товары, компании вынужденно уменьшили издержки по всем «фронтам», но помогло это не всем. Как внутренний кризис бизнеса может отразиться на потребителях и есть ли способ избежать банкротства, — в материале tmn.aif.ru

Консервативный прогноз

В этом году тюменский завод по производству березовой фанеры «Свеза» сообщил о консервации производства и массовых сокращениях 323 сотрудников. Причиной стало не только падение спроса на фанеру на внутреннем рынке, но и рост логистических расходов, удорожание сырья и укрепление рубля, которое ударило по экспорту.

Следом за «Свезой» о прекращении деятельности заявила и мебельная фабрика «Заречье». Это предприятие относится к «деловым долгожителям» — его станки заработали еще в 1945 году и с тех пор не умокали, пока руководство не столкнулось с убытками в 13 млн рублей. Из-за долговой нагрузки налоговая подала иск о банкротстве, но суд ей в этом отказал. Сейчас компания на этапе ликвидации. 

Двери промышленных компаний захлопнулись и в других регионах страны. В этом году 17 угольных предприятий Кемеровской области приостановили свою работу. Но как отметили ответственные лица, закрылись не все, некоторые впали в «спячку» до лучших времен. По тем же соображениям крупнейший кремниевый завод России недавно сообщил, что приостановит производство с 2026 года. Среди уважительных причин — мировое перепроизводство кремния и рост его импорта по демпинговым ценам в РФ. Еще один завод, который планирует консервировацию, находится в Сортавальском округе Карелии. Из-за упавшего спроса на продукцию — стальную проволоку, проволочные гвозди и металлическую сетку, не у дел останутся 103 работников предприятия.

«Сегодня можно выделить несколько отраслей с максимальной долговой нагрузкой. Первое — это строительство, где долг в 6 раз больше прибыли. Почти так же тяжело приходится и автопрому — там долги превышают доходы примерно в пять раз. За ними идут коммерческие услуги, железнодорожный сектор, машиностроение, судостроение и авиапром — здесь долговая нагрузка равна четырем годам прибыли. Есть высокие риски в оптовой торговле, тяжелой и целлюлозно-бумажной промышленности», — рассказывает tmn.aif.ru эксперт в сфере бизнес-стратегии Илья Глазырин.

Как отмечает Илья, эти сферы сильно монополизированы. 

«Например, на рынке оптовой торговли доминируют всего 4–5 крупных игроков, в тяжелой промышленности — те же 4–5 известных заводов. Крупным же холдингам часто кажется, что деньги где-то зарабатываются сами собой, и поэтому тратить их можно не глядя», — говорит эксперт.

Снижение прибыли, за которой стоит падение спроса, затраты на персонал, логистику, сырье и налоги, — основной фактор банкротства, но не единственный. Иногда предприятия «трещат по швам», расплачиваясь по кредитам. И хоть ключевая ставка снизилась, но разница между прежними 21% и нынешними 17% незначительная.

«Доля процентных платежей в выручке крупнейших компаний выросла с 3,5% до 7,5% за прошлое полугодие. Многие организации берут новые кредиты не для инвестиций, а чтобы рефинансировать старые долги. Это приводит к тому, что банки кредитуют крупный бизнес не на развитие, а на погашение предыдущих займов», — говорит Глазырин.

Банки в «заложниках»?

Когда масштабное производство оказывается на грани стагнации и разорения, его главный «спонсор» также рискует столкнуться с потерями. Как рассказывает Илья, в нынешних условиях банковская система сама стала заложником крупного бизнеса. Раньше ей было выгодно работать с крупнейшими компаниями — один большой кредит мог покрывать 70–80% расходов филиала или даже всего банка.

«Такие сделки были „вкусными“ даже с минимальной доходностью. А теперь, если этот крупный бизнес перестанет платить, его банкротить не будут — срабатывает принцип „too big to die“, что в переводе значит слишком большой, чтобы умереть. Его будут спасать любой ценой, но проблемный кредит так и будет висеть на балансе банка», — делится эксперт.

Отметим, что в попытках восстановить финансовый баланс, предприятия не всегда могут поднять стоимость товара или услуги на нужный им процент. Поэтому они идут другим путем. Например, начинают сокращать объем продукта или заменять дорогое сырье на более выгодный для производства аналог.

«Тот же дорогой ингредиент агар-агар могут заменить на более дешевый бензоат натрия. На практике это выльется в уменьшение порций, сокращение объемов упаковок и пересмотр тарификации в сервисных услугах. На фоне этого неизбежно сократится само предложение на рынке. Многие бизнесы, особенно в регионах, работали с рентабельностью около 12%. Теперь, когда некоторые предприятия „объедает“ долговая нагрузка, чистая прибыль составляет всего 4,5%. Поэтому и возникает резонный вопрос — а стоит ли вообще заниматься таким бизнесом», — говорит Глазырин.

По словам эксперта, банки ради «спасения утопающих» могут изменить условия ранее выданного кредита под более низкий процент или растянуть выплаты до определенного срока.

«Например, трехлетние кредиты можно продлить на 10 лет. Это, конечно, станет нагрузкой для Центробанка и снизит доходы банков в целом, но зато даст и малым, и крупным предприятиям возможность перевести дух и направить высвободившиеся ресурсы на развитие. Второй ключевой момент — это оптимизация самого бизнеса. К сожалению, эффективность некоторых компаний не так высока, как хотелось бы — около 37%. Это значит, что прибыль приносят только 30% затрат, а остальные 70% — это, условно говоря, напрасный труд. Поэтому главная задача — повышать эффективность бизнес-процессов. Простыми словами, один сотрудник может делать гораздо больше, чем сейчас. Этого можно достичь через переобучение, автоматизацию и оптимизацию, что позволит существенно сократить расходы», — говорит Илья.

Помимо этого, эксперт отметил еще один способ поддержки бизнеса в «трудный час» — снижение налоговой нагрузки. По словам Глазырина, ежегодные соцвзносы, сложная бухгалтерия и налог на добавленную стоимость забирают большой процент прибыли.