Для одних шутки и розыгрыши — веселый досуг, для других — любимая работа. Способность дарить улыбки цирковые артисты, как правило, перенимают по наследству. Александр Филатов многим известен как талантливый династийный дрессировщик в пятом поколении, но 20 лет назад он попробовал себя еще и в роли клоуна, и до сих пор выходит на манеж веселить зрителей в перерывах между номерами.
Ко Дню смеха Александр раскрыл корреспонденту tmn.aif.ru секреты профессии, рассказал, почему сегодня сложно рассмешить зрителя и не обижает ли клоунов их «второстепенная» роль.
«Цирковых училищ не оканчивал»
Игорь Сабаталов, tmn.aif.ru: Александр Александрович, как вы попали на манеж?
Александр Филатов: В цирке я с рождения, с двух месяцев начал ездить с родителями по гастролям. И так как по технике безопасности с медведями работать до 18 лет запрещено, я долго слонялся без дела, помогая родителям и наблюдая за выступлениями коверных (Название пошло от главной функции клоуна: выступление во время смены ковра на манеже. — Прим.Ред.) С нами работал актер Балашовского театра Александр Ковалев, ставший впоследствии моим учителем по клоунаде, от него я и перенял все азы профессии. Несмотря на кажущуюся легкость, это один из самых сложных жанров цирка.
— Клоунада — это про врожденное чувство юмора или про отточенную технику?
— Сложно сказать. Во-первых, все репризы строятся по-разному, а во-вторых, контакт со зрителем должен быть в любом случае. Нужно чувствовать его, уметь выбрать, если предполагается участие зрителя. Универсальных шуток не бывает, юмор зависит даже от региона, репризы в разных городах зрители по-разному воспринимают. На юге, например, репризы про автомобили всегда идут на ура.
— Как рождается образ? С чего все начинается?
— Классические образы — «белый» и «рыжий» клоуны. Если работать в паре, то первый более строгий, а рыжий — растяпа, у которого все валится из рук, ломается и портится. На этом контрасте все строится, как в «Том и Джерри». Когда ты сольно выступаешь коверным, все намного сложнее. Но артист должен уметь быть смешным в обоих образах. У меня образ не просто клоуна, а скорее ведущего, который объявляет номера, а не просто развлекает зрителей.
— Существует стереотип о «грустном клоуне», который в жизни глубоко меланхоличен. Насколько это правда и применимо к вам?
— Что бы у тебя ни произошло в жизни, ты выходишь на публику и работаешь. Это касается всех артистов. Неважно, даже если у тебя температура 39 градусов — представление отменяют очень редко. Поэтому в любой ситуации ты собираешься и выходишь, всегда веселый и смешной. Я бы не сказал, что я грустный. Я по жизни веселый человек.
— Как реагируют люди при знакомстве на вашу профессию?
— Если знакомлюсь с людьми, могу по-разному рассказывать о работе. Иногда говорю, что дрессировщик, иногда — клоун. Реакция у всех разная и интересная. Часто говорят: «Мы в цирке были только в детстве». Я им всегда отвечаю, что стоит прийти вновь, потому что сейчас цирк сильно изменился — это не только развлечение для детей.
«Зритель стал другой»
— Бывает ли так, что зрителя не получается «раскачать»? Что делать в такой ситуации?
— Бывает, конечно же. На это даже погода влияет, время года. Зимой зрители более сонные, зал трудно раскачать, расшевелить. Приходится выкладываться по максимуму, но, если зрителей зацепило, зал взрывается аплодисментами. Умение найти подход к публике артистам приходит с опытом. У меня в репертуаре есть 8-9 разных реприз, и иногда их можно менять. Что-то идет хуже, что-то лучше, подстраиваю выступление и под программу: некоторые репризы отлично «заходят» после, например, акробатов или жонглеров.
— Есть ли темы, над которыми нельзя смеяться в цирке, темы, которые для вас — табу?
— Конкретных запретов нет, но у нас программа 0+. Учитывая это, конечно, каких-то рамок придерживаемся, не более того. Но ограничений от начальства или еще от кого-то нет.
— А зритель с годами изменился?
— За последние 10 лет поменялся очень сильно, стало сложнее удивить. Это касается не только клоунов, а всего искусства, потому что у людей переизбыток информации, пранков, всего чего угодно. Удержать внимание, особенно молодых зрителей, непросто. Но когда ты видишь, что зал смотрит представление, а не сидит в телефоне, это о многом говорит.
«Сидеть спиной к манежу — неуважение»
— Есть ли у вас профессиональные суеверия или обязательные ритуалы перед выходом на публику?
— В цирке много примет, например, нельзя грызть семечки. Считается, что каждое семечко — это один не пришедший зритель. Нельзя сидеть спиной к манежу на барьере. На это есть две причины. Во-первых, купол — тут много тросов и всякого оборудования, можно получить травму. А во-вторых, это неуважение к манежу и к артистам. Когда я был маленьким, за этим пристально следили. Старшие могли подойти и дать подзатыльник, сказать: «Ты что, не знаешь? Ты же с детства в цирке!» Еще нельзя проходить перед артистами, готовящимися к выходу на манеж. Если так случилось, человеку нужно срочно вернуться и обойти позади, иначе можно накликать беду.
— Насколько физически тяжела эта работа, нужно ли специально поддерживать форму?
— Я выступаю с пятью репризами, каждая где-то по семь минут. После представления чувство такое, будто отработал пять полноценных номеров. Потому что каждая из них — какой-то определенный жанр. У меня есть жонгляж со швабрами, есть интерактив со зрителями, где участвует весь зал. Клоуну нужно отвлечь внимание от установки реквизита или подготовки к следующему номеру, а на это людям бывает интереснее смотреть, чем на артиста, поэтому держать на себе внимание публики стоит большого труда.
— К клоунам порой проскальзывает отношение как ко второстепенным персонажам. Вас не обижает такое отношение?
— Изначально так и было. Почему клоуна называют коверным? Он у ковра, заполняет паузы. Но со временем это превратилось в отдельное искусство. Есть много знаменитых клоунов, которых знает весь мир. Иногда бывает так, что зрители приходят посмотреть именного на коверных, потому что они — гвоздь программы.
— Какую главную мысль или эмоцию вы хотите оставить в сердце зрителя, когда он уходит из цирка?
— Зритель должен уйти с эмоциями. Часто люди подходят и говорят: «Мы будто попали в детство, получили те эмоции, когда ходили с родителями в цирк». Хочется, чтобы люди семьями приходили, чтобы это искусство процветало. Здесь можно отвлечься от проблем, побыть маленькими детьми, посмотреть на удивительные вещи, которые больше нигде не покажут. Это не кино — тут нет второго дубля. Это и отличает цирк от всего другого искусства.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
