Благотворительность или рабство? Как рабочие дома «охотятся» за бездомными

Многие годы маргиналы интересовали только их несчастных родственников или стражей порядка. Но со временем все переменилось, и они стали ходовым товаром для рабочих домов. Во многих городах на фасадах строений и столбах, остановках и вокзалах пестрят их заманчивые условия. Но что на самом деле стоит за предложением дать бездомным кров, работу и питание? Подробнее — в материале tmn.aif.ru

Кров, кусок хлеба и похлебка

Гуляя по городу, часто можно заметить броские объявления о работе, с обещаниями дать кров, трехразовое питание, стабильный заработок и даже безграничные запасы табака. Их аудитория — бездомные или люди, оказавшиеся в очень сложной жизненной ситуации. Организаторы таких пристанищ нередко дают им символичные названия, например, «Ковчег» или «Ной», провозглашая себя спасителями. Но чаще всего такие места именуют работными или рабочими домами.

Без крова, но с бутылкой. Почему бездомным сложно вернуться в общество Подробнее

Концепция этих заведений зародилась еще в XIX веке и была красочно описана на страницах произведений Чарльза Диккенса. Единственным различием таких трудовых отношений в современном мире стал уровень безысходности. Если у человека нет крыши над головой — это еще не гарантия, что его примут в ряды избранных. «Золотой билет» получат только обессилившие, лишенные гордости, которые в случае чего не будут бастовать.

Пройти «собеседование» в работный дом попыталась и корреспондент tmn.aif.ru, позвонив по одному из объявлений. Но у «вербовщиков» слух оказался наметан. Рассказывать о заманчивых условиях они отказались, мол, голос и интонация выдают во мне человека, не нуждавшегося в приюте, еде и неблагодарной работе. Да и паспорт на «сохранение» я отдавать отказалась.

Тюменский волонтер Анастасия Михайлова уже несколько лет помогает людям с непростой судьбой. За эти годы она часто общалась с бездомными, и знает, почему такие дома для одних — выгодный бизнес, а для других — тяжелый труд за копейки.

«Зачастую там содержат людей с криминальным прошлым и маргиналов, готовых на любую черную работу. Либо безработных, оказавшихся в отчаянном положении. Паспорта и другие документы у постояльцев, как правило, забирают сразу же, ссылаясь на оформление якобы трудового договора или для лучшей „сохранности“. Дальше — жизнь строго по распорядку работодателей. В комнатах живут по 8–10 человек. Разделений между мужскими и женскими зонами нет. Кормят чаще всего только супами и сухпайками, бывает, на роль повара вызывается доброволец — он готовит на всю коммуну и может выпросить для „коллег“ что-то посытнее, — рассказывает Анастасия. — Собственники таких домов экономят строительно-ремонтным компаниям большие деньги, посылая бездомных трудиться на их участки. Смены обычно идут восемь часов, а выходной только один».

Работягам обещают выплачивать от 700 до 1500 рублей на руки ежедневно. Но обещанное получают не все: заказчики нелегальной бригады рассчитываются с ее «хозяином», а тот, в свою очередь, забирает себе львиную долю прибыли. По неофициальным данным, ежемесячный доход таких «трудовых ловушек» составляет около миллиона рублей.

«При этом зарплату могут удерживать под разными предлогами. Бездомным деваться некуда, вот они и терпят. А „волонтеры“, как себя любят называть организаторы работного дома, суют им вместо денег пачки сигарет. Даже если кто находит в себе силы и смелость уйти — это не так просто. „Добродетели“ начинают штрафовать на пустом месте таких постояльцев и пока они не выплатят долг — ни паспорта, ни свободы не получат. Спасти в такой ситуации могут только родственники пленника или нагрянувшая полиция».

На улице свободы больше

Вступать в зависимые отношения с работодателем-«волонтером» бездомные, как правило, не рискуют. Они знают, что это не выход из замкнутого круга маргинальной жизни. А помыться, поесть и найти новую одежду можно в церкви или официальных центрах благотворительности.

Но «зазывалы», которых отправляют на охоту за новыми кадрами, работают по принципу агрессивного маркетинга, навязывая бездомным выгодное предложение. Такое упорство отнюдь не преданность общему делу. Вербовщикам обещают за одного приведенного около двух тысяч рублей. Правда, с оговоркой, что новичок должен доказать свою преданность, отпахав как минимум пару недель.

Радиус поиска — в основном все злачные места. Богатая на «клиентов» локация — теплотрассы, где бедолаги отогреваются под конец очередного нелегкого дня. После того как человека взяли в оборот, его сажают в машину и увозят на окраину города, где чаще всего расположены такие работные дома. Направляясь к ним, транспорт специально петляет, чтобы бродяга не запомнил дорогу. На подъезде новоприбывшего чаще всего встречают стальные ворота и свора угрюмых собак, не терпящих панибратства.

«Единственный положительный момент — это жесткий контроль за трезвостью. После смены при входе бездомные дышат в алкотестер. Если сторож почувствует запах алкоголя — либо выгоняют, либо в наказание человек месяц-два работает бесплатно», — говорит Анастасия.

Трудовые «артели» среди нелегального бизнеса становятся прибыльным делом и открываются во многих регионах страны. Только в Тюмени их больше десяти. При этом работные дома, как правило, нельзя зарегистрировать, так как в российском законодательстве нет такого закрепленного понятия.

Их организаторам выгодно закрывать глаза на проблемы подопечных с документами или законом — ведь чем тяжелее положение работника, тем меньше можно ему заплатить.

КСТАТИ 

По словам юриста Александра Бударагина, труд за несоразмерно низкую оплату могут расценить как эксплуатацию. 

«Организаторы рабочего дома нарушают закон, если выплачивают работникам ниже минимального значения, установленного законами РФ, и игнорируют нормы рабочего времени и отдыха. В такой ситуации постояльцы могут обратиться в федеральные службы занятости населения, прокуратуру или суд, – дополняет эксперт. – Соседи "трудовой ловушки" также могут обратить внимание правоохранителей на сомнительное заведение, особенно в тех случаях, когда жильцы дома нарушают общественный порядок».