В Тюменской области за год снизилась заболеваемость ВИЧ-инфекцией. По данным регионального департамента здравоохранения, по состоянию на 1 декабря 2025 года показатель оказался на 24% ниже, чем за аналогичный период прошлого года. В 2024 году общее число заразившихся достигало 942, за 2025-й ВИЧ выявили еще примерно у 700 человек.
Сегодня ВИЧ-инфицированные могут жить полноценной жизнью, но несмотря на это, проблема социального неравенства между здоровыми и «положительными» осталась. Порой их сторонятся и даже осуждают. Многодетная мама и предпринимательница из Тюмени Ирина Сидорова призналась tmn.aif.ru, что инфекция открыла ей глаза на мир.
«Может, проживешь год-два»
Лилия Темных tmn.aif.ru: Ирина, как вы узнали о диагнозе?
— В подростковом возрасте я была трудным ребенком, меня «воспитывала» улица. Со сверстниками было скучно, поэтому чаще общалась с ребятами постарше. При этом я всегда была активной и любознательной. В 1998-м году, в мои школьные годы, повсюду торговали наркотиками, их можно было купить даже на переменах у одноклассников. Так уж получилось, что в 15 лет я впервые их попробовала, а уже через полгода узнала о своем диагнозе. Незадолго до это мне пришло письмо с просьбой явиться в больницу. Мне казалось, что я готова ко всему, но когда услышала от врача про ВИЧ, в моих глазах все потемнело, а руки онемели.
Доктор долго что-то говорила, объясняла, задавала вопросы, а я отвечала — все было как во сне. После этого у меня началась депрессия: стала курить по пачке в день, плакала ночами. Несколько раз ловила себя на мысли, что будущего у меня нет.
Тяжело было рассказать обо всем близким людям, друзьям?
— Родителям было тяжело сообщать такую новость, они узнали о моем статусе от чужого человека, а вот подруге рассказала с легкостью. В первое время было тоскливо и хотелось просто отвлечься, поговорить с кем-нибудь о своем диагнозе, страхах. Она выслушивала меня, не давая никаких советов. Я ей очень благодарна за это. Одиночество тогда было гораздо страшнее ВИЧ. В небольшом поселке, где я жила, слухи о моем диагнозе быстро расползлись и люди при виде меня, переходили на другую сторону дороги.
Кто поддерживал вас в тяжелое время?
— Кроме поддержки подруги, мне никакого участия не требовалось, жалость — худшее в такой ситуации. Я бы этого не выдержала. Тогда было не важно, сколько мне осталось, главное — как прожить это время. Я стала замечать, что у меня изменилось отношение к людям и жизни. Система ценностей стала другой. Помню, как-то шла из школы, а вокруг — зелень, небо голубое, чистый воздух, и мне вдруг захотелось плакать. Но не потому, что мысли мрачные одолели, нет. Просто обидно стало, почему же раньше этого не замечала.
Тогда уже была терапия для ВИЧ-больных?
— Когда меня поставили на учет, в 2000-м году, никакой терапии еще не было. Помню, как врач сказала: «Если будешь вести здоровый образ жизни, может, еще проживешь года два-три». В лучшем случае.
Позже появилось лечение. Сейчас, если принимаешь назначенные инфекционистом схему антиретровирусных препаратов и следуешь всем указаниям, можешь прожить долгую, полноценную и счастливую жизнь, в том числе родить здоровых детей.
И кстати, при достижении неопределяемой вирусной нагрузки (Этот показатель указывает на то, что вирус в организме есть, но его количество ничтожно мало и на данный момент человек не может передать его своему половому партнеру. Такого результата можно добиться с помощью антиретровирусной терапии.— Прим. Ред.), риск передачи вируса половым путем равен нулю. Я знаю несколько таких семей, их называют дискордантные пары.
С какими проблемами вам приходится сталкиваться, как ВИЧ-инфицированному?
— С предвзятым отношением врачей, особенно в роддомах. Несмотря на знания и понимание, того, что сейчас этот вирус не передается при терапии, часть персонала относится с брезгливостью. Они боятся контактировать с «положительными» пациентами, отказывают в услугах или чрезмерно «защищаются». Например, первые роды у меня были в 2008 году. Когда начались схватки, акушеры вышли в скафандрах, и в результате кое-как шевелились. А на лицах у них были защитные щитки из пластика. В общем, облачились они как медбригады во время пандемии. Я понимаю, что их беспокоит травматизация, но все-таки не помешало бы соблюдать профессиональную этику.
Некоторые из ВИЧ-положительных рассказывают, что, узнав о статусе пациента, порой врачи просили их уйти из кабинета прямо во время приема.
— Бывали и такие ситуации: брезгливо относились, отсаживались подальше и даже осуждали — иногда мысленно, а иногда вслух. Мне больно об этом вспоминать. Из кабинета, конечно, не выгоняли. Но что изменилось — теперь я за словом в карман не полезу, да и права свои, как пациент, знаю. А вот что касается новичков — они очень уязвимы, мне их жаль.
«Отсаживаются подальше»
Многие люди с ВИЧ-инфекцией отмечают, что чаще всего круг знакомых замыкается на «себе подобных». Так ли это?
— Где все эти люди? Покажите! Я спрошу у них, зачем они замыкаются. Есть группы взаимопомощи, где ВИЧ-положительные обмениваются своим опытом. Я сама на протяжении 15 лет занимаюсь такой общественной деятельностью, поддерживая «новичков». Также мы с другими волонтерами проводим встречи и различные мероприятия, своим примером показываем, что жить можно полноценно.
Ирина, а коллеги знают о вашем статусе?
— Я считаю, что коллегам знать об этом необязательно. Тем более я работаю сама на себя — у меня малый бизнес. Но у моих знакомых относительно этого вопроса были интересные случаи: девочка из нашего сообщества рассказала, что ей однажды пришлось отпроситься у работодателя на прием к «стоматологу». На деле же она пошла к инфекционисту по ВИЧ, чтобы получить терапию. Выходит из кабинета врача, а там следующий на очереди пациент — ее директор. Так и узнали про друг друга.
Помню еще одну историю, когда на наше тематическое мероприятие пришли девочки. Как оказалось, они коллеги. Работают в одном магазине. Ну а что теперь? Мир тесен.
Статус ВИЧ-больного ограничил вас в выборе профессии?
— Меня нет. Да и многие, кого я знаю, работают с этим диагнозом, например, в перинатальном центре, в детской стоматологии, учителями, воспитателями в яслях, поварами. А также в бьюти-сфере, где делают татуаж и маникюр.
Насколько сложно найти вторую половинку при таком диагноза?
— Сейчас множество сайтов, групп и сообществ — во всех социальных сетях и мессенджерах для «нашего брата». Благодаря этому ВИЧ-инфицированному человеку вполне реально найти вторую половинку, и я доказала это на своем опыте, когда более 10 лет назад создала группу взаимопомощи. Там я встретила своего будущего супруга, на тот момент ему было 43 года. Мы хорошо проводили время и вскоре создали семью — сейчас у нас трое здоровых детей. Но на первых порах сложности бывают, они чаще всего связаны со страхами, стереотипами и необходимостью открыться перед малознакомым человеком.
Ранее мы рассказывали историю тюменки, которая узнала о своем ВИЧ-статусе в 40 лет, будучи беременной. Оказалось, заразил ее собственный муж.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
